Лимбус-пресс 2001
Maxime Roussy Du sang sur la chair d`une pomme

Книжка про тинэйджеров, которую самим тинэйджерам лучше бы не читать. Восприняв ее буквально, то есть - как призыв к действию, они кончат плохо - так же, как и Микаль, главная героиня романа. Вдумавшись в текст, попытавшись воспринять роман как притчу, и увидев в нем эпитафию обществу потребления, они кончат точно так же.
Знакомство с романом "Кровь на яблоке" нельзя начинать с аннотации на последней странице. Я знаю, мы все очень спешим жить и любим читать незнакомые книги именно так. Так вот в аннотации к роману Русси говорится примерно следующее: "автора можно было бы назвать канадским Сорокиным, только он КРУЧЕ!" Поклонники Сорокина идут в одну сторону, нервно скандируя "Долой самозванца!". Противники Сорокина идут в другую сторону с плакатами "Нам и своего Сорокина еще жечь да жечь!" В центре зала остается, собственно, сам Сорокин, в чем мать родила, прикрывает срам книжкой Русси и величественно удаляется. Нет, перед нами не новый Сорокин. Перед нами Русси. Максим Русси, франкоязычный канадский писатель.
На самом деле, когда читаешь роман "Кровь на яблоке", постоянно кажется, что в одной из тех книг, которые потрясли мир и лично тебя, это уже было, и было лучше. Но лучшие ингредиенты даже и в не самой первоклассной обработке лично мне последнее время милее пустопорожних рассуждений на вечную тему "мы пишем как мы пишем" или попыток выдать за новое слово в литературе слово, которое по сути своей литературным отнюдь не является.
Один мой друг, прочитав "Кровь на яблоке", заметил его некоторое сходство с "Заводным апельсином" Берджеса. Но, поверьте, "Заводной апельсин" - это detskaja igrushka в сравнении с чудовищным миром, в котором живут герои Русси. В таком же точно мире - страшном, странном и выдуманном жили близнецы Клаус и Лукас, персонажи книги Аготы Криштоф "Толстая тетрадь". Однако, героев Криштоф оправдывает война. Они научились быть жестокими, они стали жестокими и выжили благодаря своей жестокости. Герои Русси, молодые бездельники, живут в процветающей стране в мирное время. Их жестокость - это даже не попытка заработать денег на развлечения, как у героев "Заводного апельсина". У них и без того есть все - от приятеля, который каждую неделю придумывает для них новые наркотики, до учителя Закона Божьего - Иисуса, специально воскресшего из мертвых, чтобы научить школьников правильно надевать презервативы. Иисус, кстати, персонаж скорее эпизодический, возникающий в самом начале. Больше о нем не вспоминают. Словно бы автор когда-то давно начал писать рассказ, забросил его, как это часто бывает у плодовитых авторов, а потом, чтобы добру не пропадать, поместил уже готовый кусок в самое начало подходящего по смыслу романа.
В чем, собственно, суть? Героиня романа, пятнадцатилетняя Микаль (микаль - это название ее любимого наркотика), решила покончить жизнь самоубийством. Ей скучно. Она уже все в этой жизни попробовала. Все и во всех позах. Примерно половину объема книги занимают описания совокуплений, воспоминания о совокуплениях, но это не возбуждает, а скорее утомляет, отвлекает от основной идеи. Основная идея такова - Микаль, убедившись в том, что она не востребована этим миром, ждет первого дня месячных, чтобы принять смертельную дозу своего любимого наркотика. Когда мы знакомимся с ней на уроке Закона Божьего, у нее есть еще в запасе семь дней. На протяжении этих семи дней она продолжает жить привычной жизнью, попутно рассказывая о ней читателю, ничего от него не скрывая.
От болтливой подруги Микаль, Сары о ее планах на будущее узнают СМИ (мы уже к тому времени устали ждать кровавого финала, устали продираться сквозь однообразно-агрессивные описания подросткового секса и другого досуга и прочитали больше половины книги), Микаль, ее родные и оставшиеся в живых друзья становится героями всех телепередач. На каждом канале говорят о ней. Девочку, решившую добровольно расстаться с жизнью и не думают останавливать - зачем, это же так привлекает и развлекает зрителей!
Мы осуждаем, осуждаем, осуждаем это мерзкое, чавкающее стадо, прилипшее к экранам своих телевизоров, мы проклинаем, проклинаем, проклинаем общество потребления, сделавшее нас придатками к пультам управления, мы говорим себе - да мы бы никогда! Мы бы остановили эту девочку! Мы бы!!!
"Вы бы?" - тонко усмехается автор. И дает читателю шанс, нет ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ ШАНСА спасти Микаль от смерти. Читатель, увлеченно разглядывающий под микроскопом каждую слезинку этого ребенка, не в состоянии отвлечься от шоу, предложенного ему Максимом Русси. И Микаль гибнет. По вине читателя.
Вы хотите, чтобы она умерла снова, только для вас? Тогда прочтите роман "Кровь на яблоке" . - именно так, а не иначе должна анонсироваться эта книга.