-- Вы, конечно хороший человек, Ксаверий Яковлевич, хотя и яврей.
Слово "еврей" он поизносил немного нараспев, с едва ощутимым южным акцентом.
-- Да не еврей я, Владимир Анатольевич... Поляк. Уж сколько раз говорил. Ксаверий - это польское имя, у меня так и дедушку звали, паном был еще тем. Меня в честь него и назвали.
-- Не то беда, что ты поляк, - он поднял указательный палец и чуть потряс им. Под обломанным ногтем виднелся тонкий слой грязи. - Беда, что ты все-таки жидок. Ну да, ладно, брат Ксаверий. Не обидчивый ты. Как в Писании сказано "нет еллина, нет иудея". Давай вот эту докончим.

Перед нами стояло две пустых трехлитровых банки. В третьей на донышке были остатки пива - солнечный лучик прошел через толщу янтарной жидкости и ударил моему собеседнику в лицо. Он снял очки и полез в карман за носовым платком. У него были близко поставленные глаза, которые он свел вместе, разглядывая соринку на роговой оправе. Я невольно засмеялся. Он недоуменно посмотрел на меня, долил себе в кружку пива и продолжил.

-- Так вот, брат Ксаверий. Иные видят соринку в чужом глазу, а в своем и сучец не замечают. Вот мы с Вами сейчас допьем, помолимся и по домам разойдемся. А сатанист наш работать будет.
-- Сатанист наш, брат Владимир, деньги зарабатывает. Ведь, как говорил классик, без этих желтеньких кружочков - никуда.
-- Да, деньги - это хорошо. Но я не об этом говорю. Меня в последнее время очень волнует проблема компьютерных сетей. Ведь введение буржуями электронных денег может свести на нет всю нашу экономику. Да и Господу это не угодно... Так про что я?.- Он на минуту задумался.

Мы с братом Владимиром сидели в скверике возле работы. От теплого пива и легкого летнего ветерка голова моя немного кружилась. Собственно, и желание выпить пива возникло в результате нашего утреннего "богословского" спора. Начался, он, как обычно, за чаем. У работников нашей конторы была унаследованная с советских времен привычка начинать рабочий день с чаепития. Когда чай был заварен и разлит по кружкам, Владимир Анатольевич вставал со своего стула, поворачивался лицом на восток и, поглаживая длинную растрепанную бороду, читал благодарственную молитву. Попервоначалу все, особенно молодые девушки, чувствовали себя немного не в своей тарелке. Но их сконфуженное хихиканье перекрывалось мощным басом. Через пару минут неловкость пропадала, и незатейливый треп продолжался.

-- Так вот, Ксаверий Яковлевич, вчера Вы говорили о свободе необходимости.
-- Ну, почти. Я говорил, что Бенедикт Спиноза был неправильно переведен на русский, что он говорил не об осознанной необходимости, а об осознании необходимости.
-- Барух, а не Бенедикт. Давайте называть вещи своими именами.
-- Ну путь будет Барух. Какая к черту разница?

Владимир Анатольевич перекрестился. Мне стало немного неловко.

-- Ну,- повторил я,- какая - к лешему - разница?
-- Да очень простая. Барух-то, поди, ни грамма в рот не брал, и не потому, что иудей был, а потому что так осознал свою необходимость. А мы-то с Вами, брат Ксаверий, не сатанисты. Мы-то сейчас выйдем на улицу, посмотрим на солнышко, возрадуемся творению Господнему и направим стопы наши по направлению к вон той точке. - Он показал на видневшийся из окна пивной ларек.- Там и продолжим нашу богоугодную дискуссию.

Стиль рассуждений и свободный полет мысли брата Владимира когда-то меня озадачивал. Это было то неизведанное, что повлекло меня к нему пару лет назад. В наше контору он попал в качестве особы, приближенной к директору, новому русскому, сочетавшему в себе цинизм парвеню, кругозор советского инженера и наивность мальчика, выросшего в очень православной семье. Как у всех нуворишей, у директора были свои шуты и лакеи, а заодно и "советник при генерал-губернаторе", роль которого очень талантливо играл брат Владимир.

Итак, вместо того, чтобы разбирать мудреный компьютерный код, к полудню я уже сидел под липой и думал о бренности бытия и вечной нехватке пива.

-- Так про что это я? - продолжил Владимир Анатольевич. - А...
-- Про компьютерные сети, батенька.
-- Ну да. Сегодня зашел у меня спор с нашим сатанистом. Он ведь ближний мой, и я его возлюбил и спасения его ищу. Потому и открыть ему хочу свет, который ему пока недоступен. Он, дурашка, думает, что мир перед ним открыт, если он с корешем из Америцы в чате поговорить может. А я ведь так скажу: нет света истинного, кроме Господа.
-- Так ведь Сергей и не мыслит Вашими категориями. Вы бы ему попроще чего, если спасти хочете... хотите.- Мой язык немного заплетался.
-- Иная простота, брат Ксаверий, хуже воровста будет. Если уготовлено ему гореть в геенне огненной, так значит - так Богу угодно. А моя задача - его спасти. Не от геенны, а от него самого.
-- Ну а при чем тут компьютеры?
-- Сети, Ксаверий Яковлевич, сети, мать их грешницу. Компьютеры-то тут ни при чем. А вот сети диаволовы,- он опять перекрестился,- это беда большая. Поразмыслите вместе со мной, грешным - ну, что будет, если сатанисты всего мира объединятся?
-- Плохо, наверное.
-- Плохо - не то слово... А вот читали ли Вы про такой выверт: объединившись, эти бестии наслали вирусов в центральный банк Америцы. Там все пошло прахом. Или вот вчера. Общаюсь я с братьями моими во Христе посредством чата. Такая у нас душевная беседа получилась с братом Егорием... И вот я замечаю, что брат Егорий странный посыл мне шлет, вроде бы он и не брат Егорий, а кто-то другой.
-- Ну, и что?
-- А то. Я ему пишу в ответ: "Ты, брат Егорий, наверное, белены объелся". А он меня в ответ - по матери. Ну, по матери-то я сам могу не хуже, все-таки детство свое я с родителями в лагере провел, так я и отвечаю теми же словами.
-- Ну, и что?
-- А то. Поглядел я ошую и понял - кто-то личиной брата Егория прикрывается. И меня попутал в дискуссию с ним вступить. Ну, я молитовку прочел, полегчало.
-- Так, родной мой, Владимир Анатольевич, а какого же хрена Вы вообще в эту сатанинскую сеть полезли? Дьявол-то на то Богом и создан, чтобы нас с Вами искушать.
-- Вот и я о том же. Как Барух Ваш говорил - "осознал - и свободен". Ничего подобного. А чем бы нам с Вами закусить?- Он с сожалением посмотрел на пустые банки и добавил.- Да и запить эту закуску тоже бы не мешало.

Мы, уже немного неуверенно, опять отправились за пивом. Какой-то молодой человек пытался протиснуться в очередь передо мной, делая вид, что он стоит у ларька с момента основания города. Во мне заиграло уже выпитое пиво, но коллега мой остановил меня еще до того, как я успел сделать какое-либо движение: "Оставьте его, Ксаверий Яковлевич, не стоит он нашего внимания.""Вот, падла, - подумал я.- Где ж ты так научился чужие мысли читать?" Но не сказал ничего.

Купив у старичка с лицом веселого пройдохи несколько лопаток воблы, мы взяли еще пару банок пива и отправились обратно на скамейку. "Пятнадцать литров...- немного обреченно подумал я.- У тебя-то, брат Владимир, вон какой пузень. А я опять с головной болью завтра проснусь."

-- Ну, хорошо,- немного неуверенно продолжил я.- вернемся к нашим баранам. Что такое, по Вашему, свобода?
-- А я так понимаю, что дефинициями тут не обойтись. Это только для дурачков - дефиниции. Для Сергея-сатаниста. А мы с Вами люди грамотные, мы должны понимать, что никто не свободен от Господа. Но с другой стороны, позвольте мне рассказать вам историю, поведанную мне моей матушкой, Алевтиной Игнатьевной.
-- Я весь - внимание.
-- Так вот, матушка моя, как Вы знаете, работала с моим папенькой, Царствие ему Небесное, в местах не столь отдаленных. Учетчицей там была, хотя, казалось, чего там учитывать? И людишек повидала - много разных. И вот сидел у них там один деятель старообрядской веры. И утверждал он, что и на нарах - он свободен. А папенька мой прописал ему горячих полторы сотни, так сразу шелковый стал.
-- Вы Владимир Анатольевич как помещик какой-то говорите. Ну что это за разговор такой: "горячих", "как шелковый".
-- Я, брат мой, любил и продолжаю любить его заблудшую душу. Он хоть и старообрядец, а Божье творение. Да и папеньку моего люблю, ибо сказано: почитай родителей. Да и Вас, Ксаверий Яковлевич, люблю, хоть Вы и яврей.

Он заключил меня в свои объятья и троекратно облобызал. Пахло воблой, пивом и потом. Я чуть отпрянул.

День перевалил за полудень. Прохладный ветерок выгонял нас из скверика. Последняя банка пива была допита. Мы с Владимиром Анатольевичем запрятали пустые банки поглубже под скамейку и направились к автобусной остановке. "И что это мы целый день как-то... что-то..." Мысль моя отправилась в направлении мне явно неведомом. Как бы пытаясь ее поймать, Владимир Анатольевич необычайно трезво промолвил:

-- Вот, брат Ксаверий. Просидели мы с Вами, пива с добрых полбочонка выкушали. Вы думаете - зачем?
-- И вправду...- поддакнул я.
А затем, что провели мы этот прекрасный день в богоугодной беседе, а не в компьютерных Ваших бесовских изысканиях. И ячейки Вашей души в сетях этих не появилось. Так что я и душу Вашу спас, и диаволову империю ослабил. Прости меня, Господи, грешного.

2003