- Ты будешь закрывать двери, когда-нибудь?

Может быть, когда-нибудь. Ей не холодно.
А двери пусть закрывает тот, кто боится сквозняков.

- Осторожно, двери закрываются, следующая остановка “Трамвайное депо”, конечная. Вылезьте, жлобы, - ни к кому конкретно не обращаясь, просипела кондукторша. – Кугуты проклятущие, дергайте отсюдава, катай, вас, день и ночь бесплатно… льготники, за рупь удавятся.

Народ, недовольно бурча себе под нос, покидает полночный трамвай. А ей по барабану. Она едет дальше. Анна живет около депо. Ей не привыкать к круглосуточному перестуку колес и матерщине слесарей. Это ведь просто фон – привычный фон жизни.

Старое депо, обнесенное забором из сланца и больших кусков породы. Забор давно оброс живописным диким виноградом. Эти маленькие черные гроздья не обрывают даже дети. Так и висят ягоды до морозов, пока оголодавшие снегири и синицы не обтрепят этот сохлый изюм.

Здание депо – это бывший кафедральный собор славного города Александра-Грушевска. Самое энергетичное место города. Говорят, что по ночам, в большие церковные праздники, с двух до половины пятого, Пока депо спит, слышны негромкое церковное пение и проклятия расстрелянного большевиками диакона. В депо огромные железные ворота, их никогда не закрывают. А зачем?

В трамваях двери закрываются сами по себе. В квартире Анны всегда прохладно, она не закрывает форточек.

Дитя трамвая. Это было бы смешно, если не было бы правдой. Она родилась в трамвае. В знойном июле, мать и отец ехали в роддом. Что удивляться, это всего шесть остановок на втором маршруте. Тем более что остановка так и называется “Родильный дом имени Крупской”. Никогда не рожавшая баба, и вдруг роддом. Ну что ж. Ехали, ехали, дрык – ток кончился. Озеленители пилили тополь, он и упал на провода. Пока папаша ловил такси или частника, ребеночек родился. Анна. Дитя трамвая.

- Закрывайте дверь. – Надпись на дверях общежития. Эта сентенция для слабонервных проживающих.

- Завтра, с восьми до половины девятого я буду в “Чупа-чупсе”.

Это трамвай, разукрашенный рекламным агентством. Есть еще шоколадка “Марс” и сосисочная “у Ван Гоги”. Так веселились грузинская диаспора в позапрошлом году. Сосисочная давно сгорела. Пала жертвой конкурентной борьбы, банальный поджог. А трамвай бегает, по четвертому маршруту.

В трамвае тепло, там самый дешевый билет. Если точно знаешь время и номер маршрута всегда найдешь человека.

- Проезжая мимо ЖД вокзала всегда смотри на стоянку. Увидишь “Неоплан”, выходи. – Парень гордо крутит на пальце ключ от квартиры и автобуса.

Он целует ее в щеку. Анна шутя грозит пальцем. Автобус довольно урчит. Трамвай высекает белые искры, ревнует.

Завтра в полдень “Неоплан” будет медленно пересекать перекресток. Внезапно сменится сигнал светофора, и не слушаясь приказаний вагоновожатой, вагон рванется вперед. Это заговор детей электричества.

Выступающая буксировочная балка трамвая ударит автобус в самую середину, сила удара настолько велика, что трамвай протащит автобус по рельсам метров тридцать. Немецкий сын семейства двигателей внутреннего сгорания, ранен.

- За что? – надрывно прохрипит автобус, теряя машинное масло из порванных маслопроводов. Ему потребуется серьезный ремонт.

- А то не знаешь. – Нагло блестя зеркалами, ответит “Чупа-Чупс”. У него лишь немного ободрана краска и разбита фара.

“Неоплан” починят не скоро. Слишком дорогие запчасти, плюс время на доставку из Германии, аналогичных русских железок нет. Водителя автобуса переведут в слесаря по ремонту подвижного состава. Потом из сострадания дадут ржавый “скотовоз” Ликинцевского автозавода. А Анна будет ездить на трамвае – на работу и рынок, в кино и в гости.

“Чупа-чупс”, “Марс”, “у Ван Гоги”, вечно сломанный “магазин спортивных принадлежностей”, еще девять безымянных вагонов стандартного красного цвета. Они все любят Анну, она трамвайное дитя.

В трамвай вваливается старуха, пахнущая табаком и мокрой псиной.
- Молодые, красивые, подайте бабушке денюжек или сигаретку. Спаси бог.… Спасибо…

Через несколько минут еще одно дитя трамвая сойдет на остановке “Красный шахтер” и пойдет “бомбить” другой вагон.

- А ты когда-нибудь будешь закрывать двери?