В далеких 70-х работал я в одном театре Завмузом (была такая должность, не знаю, сохранилась ли сейчас). Был у нас там ведущий старейший актер, Лев Николаевич С., частенько шутивший на тему своего великого тезки.
Лев Николаевич был то, что называют «человеком старой школы». Ему было уже прилично за 70. Коренной петербуржец, он помнил Революцию, Есенина, Маяковского, Мейерхольда, Горького.
Лев Николаевич был на редкость элегантен. Он гордо нес свою красиво уложенную гриву седых волос, всегда благоухал старомодным, но приличным одеколоном и постоянно носил костюм-тройку с неизменной бабочкой. Никто и никогда не видел его плохо выбритым. Худощавый, под два метра росту, он был похож на артиста Черкасова с которым, кстати, был знаком в своей Петербургско-Ленинградской юности.
Лев Николаевич играл в театре Короля Лира, Вронского, и все остальные роли, входяшие в пакет актеров его возраста, таланта и фактуры. Разговаривал он вычурно-старомодно, отчасти даже высокомерно, медленно и весомо, опуская мягкие шипящие и заменяя «я» на «а» в конце слов: он говорил «свалилса», «договорилса», «отчаялас», «виделас»… Мата от него я не слышал ни разу.
