На одной из вечеринок во время поездки в Буэнос-Айресе мой приятель Хорхе - настоящий воротила местного шоу-бизнеса - сказал, что хочет познакомить меня с ведущим телепродюсером Аргентины.

Продюсера звали Игнасио, а фамилия у него была чисто аргентинская - Вайнберг.

Игнасио представлял собой весьма экзотическое зрелище. Почти двухметрового роста, толстый, как бегемот, с животом, оттопыривающимся на метр. Обладатель громоподобного голоса, он говорил с невероятной скоростью, совершенно не слушая собеседника и постоянно поправляя огромную волнистую шевелюру пухлыми пальцами-сардельками в перстнях. С первой же минуты встречи он начал хлопать меня по плечу и орать, что Никита Михалков (а кто же еще!) - его кумир и он обязательно когда-нибудь сделает с ним совместный проект.

Игнасио Вайнберг, действительно, был настоящим лидером местной богемы. Многие вокруг нас смотрели на него с нескрываемым восхищением и подобострастием, а он, отлично зная себе цену, раздавал милость весьма избирательно: кому-то легко и небрежно кивал, с кем-то останавливался поговорить, а на кого-то и вовсе не обращал внимания. Его громоподобный диалог со мной через переводчика вызвал сильное оживление в рядах местной элиты - привлечь такое внимание Вайнберга к кому-либо было не так-то легко. В глазах местной творческой элиты я выглядел весьма важной персоной, особой, приближенной к местному "киту" ТВ бизнеса.

Очень интересен был способ нашего разговора с Игнасио. Он говорил фразу переводчику, тот, в свою очередь, сразу же о чем-то спрашивал в ответ, Вайнберг довольно пространно пояснял, переводчик что-то еще уточнял, Игнасио, естественно, отвечал, и между ними завязывался диалог, который затем заканчивался вопросом мне, типа: «Как вам нравится Аргентина?» Я коротко отвечал, и все повторялось с начала: выслушав ответ переводчика, Вайнберг задавал ему (!!!) уточняющие вопросы, и это продолжалось с пару минут. В нашем тройном разговоре я был незначительной помехой для двух моих собеседников. Казалось, они вполне могут отлично пообщаться и без меня, но, из вежливости, вынуждены время от времени ко мне обращаться.

Заканчивая наш короткий диалог, Вайнберг пригласил меня пообедать с ним завтра и предложил место - ресторан в Plaza Hotel, в 3 часа пополудни. Прощаясь, Игнасио еще раз напомнил мне про завтрашнюю встречу и подчеркнул, что она будет обоюдовыгодной, т.к. у него есть ко мне очень серьезное предложение.

На следующий день я стал собираться на встречу загодя - в полдень. Хорхе, у которого я жил, глядя на мои сборы, с нескрываемым удивлением поинтересовался - куда это я в такую рань засобирался? Услышав мой ответ, он долго и по-детски заливисто хохотал. Насмеявшись вдоволь, дал мне первый урок аргентинской жизни: здесь никто никуда не спешит, и опоздание на 30-40 минут не является поводом для самоубийства или разрыва дипломатических отношений.

- Мы, - закончил он, - не англичане, и очень этим гордимся!

Я выслушал его совет с неподдельным вниманием, но про себя решил, что нет смысла принимать все так буквально и, уж если меня пригласили на встречу, то мне как иностранцу смогут простить такую невинную шалость, как приход на встречу вовремя. Я понимал, что в условиях Аргентины это - экзотика, но стремление быть оригинальным перевесило, и ровно в 3 часа я вошел в зал ресторана Plaza.

Оглядевшись, я увидел, что меня окружают три услужливых официанта. Узнав, что я - гость «самого синьора Вайнберга», официанты почти на руках поднесли меня к огромному столу на 10 персон. Я одиноко уселся с краю и стал ждать развития событий. Минут через пятнадцать ко мне подошел один из официантов и спросил, не хочу ли я чего-нибудь. Дабы не выглядеть совсем уж посторонним в ресторане, я заказал какой-то сок со льдом и продолжил свое затянувшееся ожидание.

Примерно в 3:45 я увидел приближающуюся к моему столу симпатичную девушку в строгом деловом костюме. Поздоровавшись, красотка сказала, что ей будет очень приятно провести время в обществе такого известного человека, как синьор... тут она сделала пару попыток произнести мое имя, которое, в конце концов, как ей показалось, удачно прозвучало, как БРШТВСКМНСКИ... Говорила она по-английски, но с пулеметной скоростью, типичной для испанского языка, что делало ее речь совершенно непереводимой. После 5 минут переспрашиваний и уточнений  я выяснил, что девушка вовсе не то, что я сначала подумал. Марта (так звали красавицу) оказалась переводчицей. Ее Вайнберг тоже пригласил на обед к трем часам. Единственной «деталью», о которой Вайнберг забыл сказать, было то, что переводить ей надо с русского языка, а не с английского. Милое создание пришло на нашу встречу вполне по-аргентински, опоздав «всего» на 45 минут, но и это оказалось рано, т.к. сам Вайнберг еще и не думал появляться.

Ситуация была странно-глупая. Девушка не знает русского языка, а я не больно-то силен в английском и совсем ничего не знаю про испанский. Беседа шла довольно вяло, напоминая разговор слепого с глухим. Для исправления положения я принял решение - начать обед, заказав какого-то вина и легкие закуски. Принесенная пища, занимая рты, слегка исправила положение, смягчая неловкость и двусмысленность ситуации.

В районе 4:30 я сильно засомневался в возможности прихода Игнасио. Мне вообще уже стало казаться, что у нас с Мартой свидание. На мой вопрос: «А был ли на самом деле мальчик Вайнберг?»  девушка совершенно уверенно и даже с некоторым удивлением по поводу моей тупости ответила, что, конечно же, синьор Вайнберг придет, ибо он - настоящий бизнесмен. Настоящий бизнесмен, по ее словам, никогда не обманывает и не устраивает встреч, которые ему не нужны. В ответе Марты была некоторая логика, с которой я отчасти согласился и решил дождаться конца истории, какой бы комичной она ни получилась.

В 5 часов я заказал еще вина и какие-то горячие блюда. Жизнь начала казаться интереснее, да и с Мартой у нас завязывался очень милый диалог. Она тоже повеселела и стала рассказывать, как недавно разводилась с мужем, который хотел увезти ее к себе на родину  в Чили, а ей там совсем не нравилось, и они решили расстаться.

Вот так, совершенно забыв о цели встречи, мы сидели и разговаривали до половины восьмого, когда вдруг в зал влетел он - синьор Игнасио Вайнберг, отец ТВ-бизнеса Аргентины, душа и гордость местной Богемы, бизнесмен, никогда не назначающий встреч попусту и всегда рано или поздно на них появляющийся.

Ни на минуту не смутившись и даже не пытаясь извиниться за «опоздание», Вайнберг с порога заорал на весь зал: «Как вы можете пить такое вино?!! Вы же в Аргентине, и здесь надо пить шампанское! Только оно придаст вам бодрости и просветлит ваш разум!»

В общем, шоу началось в 7:30, как это и должно быть в приличном уездном театре.

Весь следующий час Вайнберга было так много, что никому не только за нашим столом, но и во всем зале просто не удавалось произнести и слова. Игнасио играл свое обычное шоу - весь зал был его аудиторией, и нашему шоумену приходилось играть громко и широко - так, чтобы галерка тоже могла увидеть и услышать все детали. Вайнберг пел какие-то арии, рассказывал анекдоты, которые в переводе хоть и не звучали смешно, но  вкупе с пантомимой, ужимками, подпрыгиваниями и заглядываниями в глаза все-таки выглядели довольно комично. Попутно, рассказывая истории и смешные ситуации, Игнасио давал указания официантам, которые только и успевали приносить нам горы еды и шампанского, его Вайнберг пил вместо воды, не морщась, и совершенно не обращая внимания на шипучесть. Лицо его становилось все краснее, голос - все громче, а усиливающаяся головная боль от происходящего уже начала причинять мне серьезные неудобства.

Зал заполнялся, к нам все время подходили какие-то люди, с которыми Игнасио горячо и искренне целовался, восторженно хлопая по плечу и подолгу разговаривая о чем-то явно более важном, чем наша встреча. В конце каждого разговора со случайно зашедшими знакомыми, перед тем как с ними расстаться, Вайнберг вспоминал обо мне и, спохватившись, представлял меня собеседникам как композитора из России - лучшего друга Никиты Михалкова, а иногда - как автора музыки к фильму «Очи черные».

В конце концов, в районе 10 вечера, уже в дверях, Вайнберг встрепенулся, ударил себя ладонью по лбу и вспомнил, что у нас с ним была деловая встреча. Из широких карманов своего длинного, до полу, кашемирового пальто он вынул две VHS-кассеты и протянул их мне. Суть его бизнес-предложения заключалась в следующем. На этих кассетах были два фильма на испанском языке безо всякого перевода. Кассеты были явно взяты в видеопрокате. Игнасио стал объяснять, что там два фильма, которые он продюссировал лет 10 назад. Фильмы - просто великолепные, и он уверен, что русский зритель будет в восторге от этих шедевров. Вайнберг попросил меня показать фильмы руководству советского телевидения и, если они им понравятся (а они им, несомненно, должны понравиться!), то он готов продать нам права на показ по ЦТ.

Предложение, мягко говоря, было идиотским, не говоря уже о том, что цена десятилетней давности фильмам была не более сотни долларов на показ. Я вяло пообещал попробовать, что было встречено очередной бурей восторга. Игнасио попросил меня до отъезда сделать копии с кассет и вернуть ему их назад (конечно! он же их взял в прокате!), заверил меня в том, что фильмы - подлинные шедевры, подхватил Марту под руку и устремился к выходу. По дороге через весь зал его еще раз пять останавливали приятели или знакомые, о чем-то просили, он им пространно отвечал, искренне и жизнерадостно смеялся, похоже, рассказывал анекдоты и явно уже забыл о цели своего прихода.

Я сидел совершенно ошеломленный и опустошенный, сбитый с толку, разозленный на самого себя и на весь мир. Более безумный «деловой обед» даже невозможно было бы себе представить. В тот день у меня закралось подозрение, что Кафка, наверное, был аргентинцем или очень долго жил здесь - ну кто, кроме него мог бы придумать подобную ситуацию?

Мою депрессивную задумчивость прервал официант. Он мягко тронул меня за плечо и спросил, не нуждаюсь ли я в чем-либо еще? Я поблагодарил этого улыбчивого парня и ответил, что мне уже вряд ли что-либо понадобится в этот вечер. Он понимающе улыбнулся и, как логическое завершение вечера абсурда, протянул мне ажурный серебряный поднос. На нем лежал счет на 550 долларов.

Я уже ничему не удивился.

Я принял это как закономерный финал нашей «бизнес-встречи»...