Corky's Place: The best food in town, folks!

Живя в Нью-Йорке, очень легко поверить в то, что он и есть Америка. Это и так, и не так. Так - потому, что именно здесь происходят ключевые события и принимается большинство бизнес-решений. Не так - потому что, стоит тебе отъехать на 100 миль от Нью-Йорка, и слово Wall Street перестает означать что-либо, кроме названия улицы. За переделами Нью-Йорка проблемы недавнего поднятия цен на проезд в метро никого не интересуют, дорожные пробки не менее редки, чем затмение солнца, а здорование с каждым прохожим – обязательное условие существования.

С первого дня моего поселения в горах Пенсильвании я принял эти простые правила и каждый раз, приезжая туда, полностью вытравливаю из себя нью-йоркскую накипь. Там, в горах, мы живем совершенно другой жизнью, там важен календарь, но совершенно не важны часы. Там достаточно помнить, какое сегодня число, ориентируясь по нему, я вычисляю день, когда «завтра надо на работу». Выяснив, какой сегодня день, мне остается самое простое – расслабиться и отдыхать. Как только начнет темнеть – это будет знак собраться и ехать домой.
Надо сказать, что там, в горах, именно так и живут две трети населения. Абсолютно всё - движения и слова, автомобили, лодки, велосипедисты – все там движется впятеро медленнее, без всякой оглядки на время. Если на знаке написано 30 миль в час – именно так все и едут, никто даже и не пытается тебя обогнать. Сколько раз видел, как огромная колонна машин движется по шоссе в гору. Первый автомобиль идет со скоростью 25 миль в час, а все остальные 50 машин, едущих за ним, даже и не пытаются его перегнать или посигналить, прося двигаться быстрее. Все расслаблены и никакой нервозности не проявляют.

Моя дача находится неподалеку от очень милого исторического городка Hawley. В этом городе законом принято правило – если ты на машине и видишь человека, желающего перейти дорогу в любом месте любой улицы города, то обязан остановиться и пропустить пешехода. Вот так и передвигаются все на улицах этого города со скоростью 5 миль в час, быстрее не получается – ведь люди все время переходят улицы. Здесь удивительная система штрафов за парковки машин. Стоимость парковки машины на главных улицax – 10 центов за 1 час. (Для сравнения, в Манхеттене в некоторых местах сейчас 15 минут паркинга стоят $25). За неправильную или неоплаченную парковку штраф здесь – 1 доллар (в Манхеттене от $ 110 до $ 550), причем, ты должен приложить свой доллар к штрафной квитанции и просто опустить в большой ящик в конце улицы.

Всё здесь почти противоположно тому, что мы привыкли видеть в Нью-Йорке. Никто не закрывает дверей домов и машин, в диких лесных чащах стоят дорогие дома, в которых хозяева не появляются месяцами, но никто даже и в самых безумных фантазиях не вообрразит, что его могут ограбить. По воскресеньям местные жители вместе со школьниками выходят на центральные улицы и устраивают акции сбора пожертвований для местного пожарного отделения. Люди стоят по обочинам дороги, держа огромные пожарные каски, перевернутые дном вверх, и все проезжающие бросают туда мелочь и доллары, а неподалеку сидит местный шериф и начальник пожарной охраны, своим присутствием подтверждая законность такой акции. Как правило, на следующий день в местной газете пишут о том, сколько денег было собрано и на какие нужды эти деньги пойдут.

Здесь люди привыкли доверять друг другу, т.к. все всех знают и каждые выходные встречаются в церкви, где нормальной ситуацией считается, когда два поспоривших о чем-то соседа идут к священнику с просьбой их рассудить.

О Пенсильвании можно говорить часами, т.к. я очень люблю эти края и людей, живущих здесь. Но сегодня я хотел бы рассказать об  одной придорожной харчевенке, в которую мы с женой как-то заглянули.

Дело было в субботу. Мы встали очень рано, еще только светало, и Манхеттен из нашего окна выглядел как мираж в пустыне – рельефным и слегка мутноватым в дрожащем утреннем воздухе. Мы выпили по чашке кофе и прыгнули в машину – надо было выехать как можно раньше, чтобы проскочить город до утренних пробок. Пробки в субботу еще хуже, чем в обычные дни – 3-4 миллиона горожан рвутся куда-нибудь за город, причем все едут в северном или западном направлении, на юг и восток ехать некуда – океан.

В ту субботу нам повезло – мы проскочили весь город за 20 минут и вырвались на просторы штата Нью-Джерси, успешно преодолев мосты через две реки: Ист-Ривер и Хадсон. Затем нам предстояла часовая езда по хайвею, после чего мы стали подниматься в горы. Съехав с основной дороги,  поехали по шоссе, где машины двигаются в один-два ряда. Затем стали подниматься в горы по однополосной дороге, вдоль быстрой горной реки. Слева мы все время любовались наполненной весенними водами рекой, в которой стоят по пояс в воде рыбаки и ловят форель в стремительных потоках между камнями. С правой стороны  видели маленькие деревушки и городки, плавно переходящие один в другой. Был отличный солнечный весенний день, все  повыходили из домов и косили траву на лужайках, жгли прошлогодние листья, наполняя воздух неповторимым ароматом дымка от костра.

Обычно мы завтракаем дома, а обедаем уже на даче, но в эту субботу мы решили перекусить в какой-нибудь деревенской харчевенке и остановились перед одним из десятков подобных заведений, стоящих вдоль дороги.

Заведение – типичное для этой части Америки. Хозяева живут в этом же доме на втором этаже, а первый полностью отдан под бизнес. Заведение называется Corky’s Place. На местном наречии Corky –  «пьянчужка», человек, пропахший винной пробкой (cork). Прозвище не обидное,  оно не носит оттенка обвинения в алкоголизме или тяжелом пьянстве. Скорее, это характеристика человека, умеющего и любящего хорошо выпить. Название харчевни происходит от прозвища хозяина, что и подтвердили приличные мешки под глазами человека, встретившего нас на входе. Corky оказался невероятно смешным малым. Совершенно седой, со стриженым чубчиком и удлиненными сзади волосами, как это было модно в ранних 80-х, с огромной золотой серьгой в ухе, крепкий и радушный. Он сразу же располагает к себе и не дает вам возможности покинуть заведение без того, чтобы не потратить здесь пару долларов.

В заведении Corky совмещены ресторан, магазин, газетный киоск, аптека, мастерская народных промыслов, антикварный магазин, клуб по интересам, продажа и розыгрыш лотереи, и просто пункт обмена информации. Здесь все знают друг друга в третьем-четвертом поколении, видятся каждый день и, если вы смотрели хотя бы пару американских вестернов или фильмов о деревенской жизни, то, скорее всего, знаете что-то о подобных заведениях.

Corky, встретив нас у входа, сразу сказал, чтобы мы садились за любой понравившийся стол. Их тут всего пять, но они большие и совершенно разные по размеру и виду. Вся мебель здесь явно случайная. За одним большим столом вместо стульев стояли шесть офисных кресел на колесах, по-видимому, подаренных кем-то. Мы уселись за огромный круглый стол, предназначенный для компании из 10-12 человек.
Corky подошел к нам и сразу же объявил, что у него не бывает ничего вчерашнего, все, что подается на стол, было привезено сегодня, и вообще – здесь лучшая кухня в округе. Не спрашивая нас ни о чем, он налил нам по кружке кофе и ушел разговаривать с кем-то за соседним столом, а мы стали разглядывать заведение.

Все здесь – настоящее, но очень похожее на то, что видишь в американских кинофильмах. Все стены завешены всевозможными табличками, типа:
«Никаких кредитных карт, все – только за наличные!»;
или
«Тут вам не Burger King! Все, что на столе – свежее, а не лежавшее полгода в холодильнике»;
или
«Не нравится – не ешь! Иди есть то, что называют пищей в МакДоналдсе!»;
или
«Салат из тунца – сегодняшний».

Все заведение заставлено изделиями народных промыслов: домики для птиц, деревянные статуэтки, птицы, сделанные из хитро переплетенных деревянных щепочек, шкатулки и сундучки для одежды, причудливые букеты из сушеных цветов и крашеных веток деревьев, скамейки, глиняная посуда, плетеные корзинки, маленькие шкафчики для белья и еще сотни каких-то мелких безделушек, придающих этому заведению милый и неповторимый «аромат» глубинки Америки. Рассматривать все это можно часами. Каждый раз, бросая взгляд на уже знакомую часть зала, находишь что-то новое и так – до бесконечности.

Пока мы рассматривали интерьер, Corky освободился и подошел к нам принять заказ. В руках он держал блокнот, который был скорее антуражем, чем необходимостью.
- Что будем кушать, народ? – это типичное обращение местных жителей к любой компании людей количеством больше одного человека. Здесь ко всем обращаются этим обобщенным именем – folks.
- А что у вас есть? – поинтересовались мы.
- Есть все! – хвастливо ответил нам Corky и добавил, - У нас все – только самое свежее и мы можем сделать вам все, что вы захотите. You name it! – так он предложил нам самим сказать, что мы хотим.
На вывеске у входа в харчевню мы видели несколько плакатов, рекламирующих местную пиццу, а потому и решили остановиться именно на ней.
- Ну что вы, folks, пицца у нас делается после часу дня, а сейчас – время завтрака. - Находчиво отвечает Corky.
- Ну что ж, - согласились мы, - И правда, сейчас лучше позавтракать. А что у нас на завтрак?
- Как что? Завтрак, folks! – удивленно отвечает нам Corky.
- Это мы понимаем, но нельзя ли поподробнее, - с улыбкой продолжаем расспрашивать мы.
- Поподробнее? Хм... Завтрак! Ну что вы не понимаете, что такое завтрак?
- Понимаем, но мы не местные – вот и интересуемся.
- ОК! – терпеливо разъясняет нам хозяин, - Завтрак – это яичница из трех яиц, домашняя жареная картошка, поджаренные полоски бекона, несколько поджаренных на масле хлебных тостов и гамбургер или чизбургер – по вашему усмотрению.
Моя жена приходит в ужас от одной только мысли, что я соглашусь и все это закажу, окончательно разрушив все ее старания сохранить наш вес в пределах человеческих норм. Ее тревога усиливается еще и тем, что она и сама может согласиться на все это, ибо после двух часов поездки на пустой желудок сорваться и заказать «завтрак» –совершенно нормальное человеческое желание.

Краем глаза мы видим, как за соседним столом приносят этот самый завтрак, украшенный полукилограммовым гамбургером. Человек, получивший эту мечту обжор, сначала долго приминает свой гамбургер, а затем, раскрыв рот, подобно гиппопотаму, пытается укусить примятое чудо. Укус удается только с третьего раза. Сглотнув слюну, и стараясь не смотреть в сторону соседнего стола, жена говорит:
- А можно без гамбургера и только два яйца?
- У нас все можно, folks, - весело отвечает Corky и идет на кухню. Зачем ему нужен был блокнот – вопрос, тревожащий меня и до сих пор. Неужто он его когда-нибудь использовал?

А в это время все вокруг нас развивается по отработанному сотни раз в американском кино сценарию. Рядом с нами сидят три пенсионера, они читают газеты и о чем-то неспешно беседуют. В заведение заходит местный шериф, подсаживается ним, снимает шляпу, вытирает ее внутренний периметр платком, кладет рядом с собой на стол, немедленно получает чашку кофе и подключается к разговору пенсионеров о только что прочитанной статье.

Следом заходят два мужика в маскировочных костюмах десантников, здороваются со всеми, перекидываются парой слов с Corky и садятся завтракать. Маскировочные костюмы настораживают, но потом мы видим, что на кепках у них приколоты удостоверения –  годовые лицензии на рыбную ловлю. Их надо носить на шапке, чтобы рыбинспекция видела, что ты рыбачишь законно. Костюмы десантников – не более, чем голубая мечта местных фермеров. Эти костюмы продаются в соседней лавке за 15 долларов. Надевая их, фермеры чувствуют себя участниками какого-то сафари, а не рыбалки. Все понимают эту маленькую слабость мужичков и ничуть не удивляются их одеянию.

Наконец, нам приносят завтрак. Жена получает яичницу их двух яиц, а я – из четырех. Corky подмигивает мне и незаметно закрывает четвертое яйцо тостом. Мы отлично понимаем друг друга. Он уходит, а  жена вспоминает, что ей нужен кетчуп. Она пытается позвать уходящего на кухню Corky, но тот нас уже не слышит.

Сидящая за соседним столом в обществе двух мужчин миловидная женщина - явно местная, т.к. все местные не заказывают, а просто идут на кухню и берут все, что им нужно. Соседка спрашивает, что нам нужно. Мы виновато говорим, что забыли попросить кетчуп. Женщина говорит нам: “No problem”, идет на кухню и возвращается с бутылкой кетчупа. На наши смущенные извинения не реагирует и никак не может понять, что такого она сделала – здесь все так поступают.
Чуть позже, увидев, что у нас кончается кофе в чашках, она опять уходит на кухню, приносит дымящийся кофейник, доливает нам до краев чашки и уносит все назад. Женщина явно удивлена нашей стеснительности. Местные folks не ждут кофе, а сами его себе наливают прямо на кухне.

Неожиданно спрашивает:
- А вы русские?
Мы согласно киваем головами и удивляемся - как это она нас так вычислила?
- А у меня подруга, с которой я работаю – русская. Она из самого главного города там у вас... забыла название... А! Вспомнила – Ленинград!

Чуть позже она в компании тех же двух мужчин – мужа и его брата - покидает заведение, но через минуту они возвращаются, и женщина тихонько показывает пальцем на нас: «Вон те, за круглым столом». Это ее мужчин разобрало любопытство – как выглядят русские. Наш вид, похоже, их удовлетворил и они, улыбаясь нам, покидают харчевню окончательно.

А наш завтрак тоже подходит к концу. Мы спрашиваем у Корки разрешения сфотографировать его заведение, он с радостью нам его дает. Мы делаем несколько снимков, потом и сам Corky по-братски обнимает мою жену, позируя для снимка. По ходу дела он нам рассказывает, что много лет был картежником и прожигал все, что имел в казино, но сейчас остепенился и стал уважаемым бизнесменом.
На прощание он предлагает нам сделать снимок нас самих, долго наводит объектив, но руки дрожат – сказывается прозвище. Наконец Corky делает три снимка и все три – смазанные, только один  еще более-менее.
Пришло время собираться и все в заведении, включая шерифа и рыбаков, желают нам веселых выходных и приглашают посетить их еще раз.

Думаю, что мы здесь побываем еще не раз, – уж больно нам понравилась Corky'с Place.

Через полчаса, прикупив по дороге свежей клубники, мы уже сидели на веранде дачи и ели ее, а вокруг нас ходили дикие индюшки и выражали нам свое презрение. Не любят они нас – дачников.

На следующий день, добираясь домой, с моста Вашингтона мы смотрим на Манхеттен, горящий вечерними огнями, и в потоке захвативших нас автомобильных пробок мучительно медленно возвращаемся в свою обычную городскую жизнь. 

А Город говорит нам: «Welcome home, folks!»