Работал я в одном театре, название которого в данном повествовании совершенно не важно... Был там у нас молодой, но уже начинавший становиться известным, актер Ж. Восходящая звезда театра и кино Ж. был большим любителем приключений в моменты отъезда жены, и приключения всегда отвечали Ж. взаимностью.
В череде этих приключений Ж. пришлось повидать многое, иногда и не очень приятное. Одним из таких не самых приятных моментов явилась встреча нашего героя с Phthirus pubis, которую интеллигенты называют лобковой вошью, а простолюдины ласково зовут «мандавошкой».
Беда была в том, что Phthirus pubis зашла в гости к Ж. не одна, а с большой компанией своих подружек. Гостьи были ужасно нервными и даже, я бы сказал – надоедливыми. Левая рука Ж. теперь постоянно находилась в кармане брюк, пытаясь как бы незаметными почесываниями умерить зуд в районе паха. Но даже без применения руки, гостей у Ж. развелось так много, что временами ему казалось, будто брюки шевелятся.
После почти недельного боя с невидимыми тварями Ж. сильно погрустнел и пришел в мужскую курилку перед спектаклем для интенсивных консультаций с ветеранами театра, кино и кожвендиспансеров.
Советы посыпались со всех сторон. Среди самых интересных и волнующих были предложения обработать причинное место дихлофосом, а потом замотать в резиновую перчатку на сутки. Были не менее возбуждающие советы по прикладыванию компрессов из керосина. Обривание наголо всего, что растет выше колена, но ниже пупка было самым невинным и наименее садистским, но, по общему мнению, малоэффективным.
После получасовой дискуссии, когда у Ж. начали трястись коленки от страха и предчувствия действительно эффективного лечения, в курилку зашел маститый актер Н. Мастер был уважаем всеми не только за несомненный талант, но и за легендарные подвиги на ниве экстремального прелюбодеяния. Всем было понятно, что такой малозначительный случай, как встреча с Phthirus pubis был исследован Мастером давно, и рецепт будет дан пострадавшему незамедлительно.
Предчувствия коллег не обманули, Мастер тут же выдал решение: свинцово-цинковая мазь, продававшаяся в ближайшей аптеке без всякого рецепта за 37 копеек, в течение двух суток избавила бы нашего героя от лобковых пришельцев раз и навсегда (в смысле – до следующего отъезда жены и возможной встречи с новыми Phthirus pubis).
Найдя искомое решение, все сразу потеряли интерес к данному вопросу, и перешли на обсуждение футбола.
На следующий день, собравшись в той же самой курилке, артисты участливо поинтересовались у Ж. о том, как проходит лечение. Невынимаемая из кармана брюк рука была ярким свидетельством того, что лечение пока эффекта не дает. После расспросов выяснилось, что Ж., лицо, которого мелькало уже на экранах телевизоров, просто стеснялся идти в аптеку и спрашивать мазь, предназначение которой было совершенно недвусмысленным и очевидным.
Опять посыпались советы участливых коллег. Предлагались сценарии засылки мальчишек-беспризорников, за рубль покупавших спасительную мазь, анонимные заказы лекарства по телефону, купля «по перечислению» и еще с десяток не менее экзотических способов заполучить заветную свинцово-цинковую мечту нашего Донжуана.
Актерская фантазия буйствовала во всю силу.
Все советы вмиг померкли с приходом Мастера, зашедшего случайно с курилку. Ухмыльнувшись в седые усы, наш ветеран снисходительно подсказал свой выход из положения:
- Запомните, молодой человек, самое простое решение всегда лежит на поверхности. Эту же самую мазь постоянно используют художники, работающие в жанре чеканки. Свинцово-цинковая смесь отлично окисляет медь, придавая ей черноту «под старину». Все, что вам нужно, это пойти в аптеку и попросить ДЕСЯТЬ банок мази. В аптеках все давно уже знают о том, что только художники покупают эту гадость в таком количестве. Для выведения мандавошек вполне хватает и десятой части одной баночки.
Все присутствующие восторженно зацокали языками, поражаясь разносторонности знаний Мастера. Теперь в излечении Ж. уже никто не сомневался.
На следующий день после утренней репетиции, когда толпа актеров вышла на улицу и начала расходиться в разные стороны, Ж. поймал меня и еще одного актера и попросил нас пойти с ним в аптеку. Мы должны были представлять собой коллег молодого гения чеканки. В голове Ж. созрела мысль, что три человека, покупающие мазь, ясно дают понять всему персоналу аптеки очевидную невинность покупки.
Стоял яркий солнечный день, мы не спеша шли в направлении ближайшей аптеки, подзуживая страшно волновавшегося Ж. В этот момент он был совершенно неспособен парировать наши подколки: Ж. мысленно про себя проигрывал предстоящую сцену покупки и, беззвучно шевеля губами, придумывал варианты ответов на каверзные вопросы фармацевта в окошке.
Мы подошли к аптеке, и Ж. вдруг остановился, уставившись на нас стеклянными от страха глазами. Его просто трясло от волнения. Опыт игры на сцене иногда совершенно не помогает лицедейству в реальной жизни.
- А может двадцать? – спросил он в воздух, не обращаясь к кому-то из нас конкретно.
- Чего двадцать? – поинтересовались мы.
- Может, лучше двадцать банок попросить. Тогда уж точно не подумают, что я на лечение беру!
Сочувствуя бедняге, мы согласились, что двадцать банок делают его намного более близким к художественной элите. Приняв решение, мы дружно вошли в аптеку, где пихнули Ж. в сторону окошка, а сами встали неподалеку.
В окошке сидела миловидная девушка лет 25-ти. Приветливо улыбаясь и, похоже, узнав Ж., она поинтересовалась, что бы он хотел купить. Ж. находился в состоянии транса. Его трясло, лоб был покрыт испариной, глаза совершенно остекленели. Ж. был явно готов отказаться от покупки и сбежать, когда мы подошли к нему с обеих сторон, отрезав путь к отступлению.
Стоя на подгибающихся ногах, пытаясь унять дрожь в коленях и глядя в сторону, Ж. стараясь сохранить остатки человеческого достоинства, бросил в воздух:
- Двадцать банок м-м-мази… свинцово-цинковой…
Напряжение достигло предела, Ж. проговорил свой монолог и был готов к самому худшему – раскрытию его вранья, милицейскому свистку и принудительной отправке в кожвендиспансер. Держась за прилавок и стараясь не упасть, он уставился на руки девушки, дабы не смотреть ей в глаза и не нарваться на тот самый вопрос.
Девушка, весьма кокетливо улыбаясь, спросила:
- А вы художники, да?
Ж. сквозь бешено стучащие удары крови в запуганном мозгу не слышал вопроса, он это понял на уровне подсознания и, как-то резко обмякши, обреченно произнес:
- Да! Вот… Словил… |
