Share on Facebook

Ну вот и у них есть профессиональный конкурс и красочный плакат!

Share on Facebook

В моем пионерском детстве Мавзолей дедушки Ленина был обязательным местом для посещения каждым уважающим себя индивидуумом, живущим в СССР. Неважно, в какой отрезок жизни, но ты был обязан это сделать. С глубоким удовлетворением и гордостью констатирую, что я эту задачу выполнил: посмотрел-таки на дедушку, который был почему-то желтоватого оттенка. Если бы не знать, что ты в Мавзолее, можно было бы его и не признать: мумия Ленина была как-то совсем не похожа на миллионы портретов, висевших на стенах зданий и кабинетов на просторах СССР.

В Америке Гранд Каньон по праву занимает место Мавзолея. Не побывать здесь хотя бы раз в жизни — нельзя. Не увидев Гранд Каньона и Ниагарских Водопадов, умирать в Америке не принято, это просто выглядит неприлично.

За достаточно долгое время жизни в США мне так и не довелось побывать в Мавз… Гранд Каньоне. В Аризоне — был, но на Каньон времени не хватало… Надо было что-то делать! Старость приближается, остатки волос поседели, а я все никак до Каньона не доберусь. Того и гляди подступит ко мне “костлявая”, и придется детям высечь в граните на моей могиле: “Он так и не побывал в Гранд Каньоне”.

Разбираясь с картами и путеводителями, обнаружил, что есть еще oдно место в Аризоне, о котором говорят не менее, чем о Каньоне. Место это называется Седона (Sedona), и она — еще один «мавзолей», обязательный к посещению.

Беглый взгляд на карту подсказал маршрут – надо лететь в столицу Аризоны Феникс, потом на машине ехать на север километров 180 до Седоны, там остановиться, а потом — дальше на север, где через пару сотен километров и будет Гранд Каньон.

Карта движения QIWI-экспедиции по Аризоне

Решение ехать в Аризону и посетить два «мавзолея» одновременно созрело моментально, окончательно и бесповоротно.

Маленькое отступление:

Захотелось мне описать свою Аризонскую поездку, и желательно с фотографиями. Потом вспомнил о том, что каждый раз, когда выставляешь свои любительские фотографии где-либо в Интернете, немедленно подтягиваются эксперты, первая реакция которых выражается в малопонятной для нас, фотолюбителей, ремарке: «Фотографии, конечно, ничего, но горизонт завален! Если вы думаете, что его завалила фугасная бомба, цунами или землетрясение, то это только подтверждает то, что вы (как и я) – чайник в фотоделе.

«Заваленный» горизонт – это непростительная геометрическая ошибка чайника-фотографа, выражающаяся в том, что видимый горизонт на фотографии не идеально параллелен нижнему обрезу снимка. Даже если вам кажется, что все на снимке прекрасно и горизонт перед съемкой был тщательно выверен геодезическим теодолитом, настоящий эксперт всегда скажет вам, что он все-таки «прилично завален».

Вот такая дилемма навалилась на меня: снимать хочется, но переубедить экспертов в том, что горизонт относительно несильно «завален», не удастся.

Учитывая, все «за» и «против», я решил сделать «упредительный залп», объявить заранее, в самом названии цикла заметок, о том, что «все материалы, показанные в данных путевых заметках, имеют серьезно заваленный горизонт» (обычно пишется мелким шрифтом в самом конце статьи). Так, что, дорогие эксперты, вы уж не обессудьте, но критика моего горизонта теперь будет «заливной осетриной второй свежести»!!!!

Итак, авиабилеты были куплены, гостиница и машина зарезервированы, осталось только дождаться дня вылета. Неожиданно, за неделю до вылета, все заговорили об урагане Ирэн (американцы знают ее как «Айрин»), причем дата прихода этой «девушки» совпадала с датой нашего отлета, что было не самым лучшим знаком.

Газеты и радио нагнетали истерику, все закупали соль и спички, сушили порох, таскали мешки с сухарями и сушеным горохом в подвалы, чтобы потом, размачивая их, продержаться на случайно не затонувшем островке суши как минимум полгода.

Ехали в аэропорт с тяжелым предчувствием и услышали по радио новость о том, что вот-вот все аэропорты будут закрыты на 2-3 дня.

В аэропорту особой паники не заметили, но выяснилось, что мы таки улетаем последним рейсом перед закрытием аэропорта. Вместе с нами улетал рейс в Гонконг. Какие-то китайцы так рвались на родину, что по селекторной связи предлагали 400 баксов тому, кто согласится улететь следующим рейсом, а свое место уступит желающим улететь прямо вот немедленно. Потом ставку удвоили и начали предлагать $800, затем подошли к 1000 баксов, и объявления прекратились. Похоже, кто-то сломался и согласился.

А мы в это время уже взлетали, оставляя город наедине с девушкой Ирэн.
Вид из окна самолета прилагается

Девушка Ирэн приближается

Share on Facebook

Столица Аризоны, город Феникс (Phoenix), находится в 5 часах лету от Нью-Йорка, и разница во времени с Восточным Побережьем здесь – 3 часа.

Самое главное отличие Аризоны от Нью-Йорка – это климат. Аризона находится в климатической зоне, близкой к пустыне Каракум. Здесь практически нет зимы, дождливых дней не более 10-ти в году, а влажность, в сравнении с Нью-Йорком, просто отсутствует.

Выход из аэропорта оказался для нас просто шоковым. В Нью-Йорке было +22, почти 100% влажности, дождь и ощущение приближающегося Армагеддона. Феникс встретил нас 45-градусной жарой, пергаментной сухостью воздуха, запахами сухой сауны, отсутствием привычной нам растительности и кактусами 5-метровой высоты. После кондиционированного самолета и здания аэропорта выход на улицу оказался сногшибательным: наша пробежка от двери до входа в автобус выглядела как хождение болгарских нестинарок по горящим углям.

Автобус довез нас до терминала аренды машин, получение машины заняло 20 минут, и еще через 15 минут мы мчались на ярко-красном Ford Explorer по выжженной степи Аризоны, а красавцы-кактусы приветливо помахивали нам своим воздетыми к небу «руками».

Наш Ford "Explorer". Этого "красного коня" полюбил бы даже сам Петров-Водкин,

Растительность ограничивалась какими-то колючками и все теми же кактусами, стоящими как солдаты или стелющимися по земле колючим лопоухим ковром. Все вокруг до горизонта было закрыто черными сопками, покачивающимися в мареве кипящего воздуха. Вид окружающей природы не давал никаких надежд на «романтическое» путешествие, а шесть бутылок воды, уже проглоченные за последние 40 минут, предвещали нам серьезный водопой на ближайшую неделю.

Кстати, здесь нас предупредили: жара стоит такая, что пот, выступающий на теле, испаряется моментально, создавая ощущение какого-то озноба, а обезвоживание организма наступает стремительно и незаметно. Именно поэтому воду здесь необходимо пить постоянно, даже когда этого не очень хочется.

Скажу честно, «не хочется» нас в Аризоне посещало крайне редко. Ящик из 24-х литровых бутылок воды мы вдвоем одолели за первые 5 дней, при этом подкрепляя все это еще и всевозможным питьем, подаваемом в ресторанах на условиях free refill (платишь за один стакан напитка, а потом его пополняют бесконечное количество раз, даже не спрашивая твоего желания).

Ландшафт, окружавший нас, не был особенно ярким

Дорога была просто великолепная: ни кочек, ни выбоин, ровная лента с ограничением в 130 км/ч. Смотреть особо вокруг не на что — гигантские кактусы перестали удивлять, а больше и не на что смотреть. Мы начали говорить о том, что природа Аризоны хоть и скупа на цвета (их всего три — желтый, коричневый и зеленый), но зато оттенков этих цветов тут великое множество. Нет, был еще один цвет – красноватый, у кактусов, собирающихся зацветать.

Через 20 минут на горизонте появился пригород Феникса – спальный район Скарсдэйл (Scarsdale). Мы решили остановиться и перекусить в итальянском ресторане. Атмосфера в ресторане была дружественная и способствующая обжорству, тарелки с пастой явно были наполнены с учетом завтрашнего дня, но мы стойко сдержали свои низменные желания и съели по пол-порции, запив все добрым литром ледяного абрикосового чая (Peach Iced Tea). Чай этот здесь – местная достопримечательность, и во многих ресторанах его делают по своим рецептам, что радует.

Поев, снова выскочили на хайвей и понеслись дальше. Около часа мы ехали по однообразной местности, особо не дающей глазу зацепиться за что-либо, и уже начали сомневаться в том, что решение увидеть Аризону было наиболее удачным для траты отпуска. К середине второго часа сон и скука одолели нас серьезно, и даже жара за окном перестала волновать; кондиционер в машине работал без устали.

Иногда кактусы стелятся "ковром". Красные бутоны - цветы, которые должны распуститься.

Некоторые кактусы достигают размеров приличного дерева высотой в 4-5 метров

Настроение падало, темы для разговоров были исчерпаны, предчувствие грядущего разочарования вышло на передний план сознания, как вдруг, стоило нам перевалить за очередную возвышенность, нашему взору открылось нечто, не поддающееся описанию.

Первая встреча с Седоной потрясает всех. Этим видом просто нельзя не восхититься. Обратите внимание на домики в долине, сравнение с их размерами дает представление о высоте гор.

Share on Facebook

Седона (

Для начала о том, почему здесь горы красные. Оказывается, еще совсем недавно, каких-то 10 миллионов лет назад, Седона была дном океана. В местных камнях содержится 1% железа, а оно в сочетании с водой ржавеет. Песок со дна океана перемешался с ржавчиной, потом спрессовался  и превратился вот в такие охряно-красные валуны и горы.

Потом были какие-то катаклизмы, землетрясения, тектонические сдвиги, вулканизации, перестройка и гласность, и океанские воды свалили куда потеплее — в Калифорнию, а Седону оставили разбираться со всей этой разрухой.

Такие горы тут обступают все шоссе

Вода ушла, горы появились, подсохли немного, и все увидели, что живут в красном мире.

Горы в Седоне не полностью красные, а только наполовину или на три четверти снизу. Верхушки – белые, и это — не что иное, как коралловые наросты, которые возможно даже были над водой. Старожилы из птеродактилей и бронтозавров все вымерли, спросить у них уже нельзя, а то они бы нам всю правду рассказали.

Высота гор на этом снимке - около 1 км, но фотография этого передать не может. Вход в "пещеру" центральной горы - просто дырка, проделанная ветром

"Трава", которой покрыта гора, на самом деле - такие же высокие деревья, как те, что видны на переднем плане

Несмотря на то, что горы Седоны достигают высоты полутора-двух километров, камень, образующий все это великолепие – рыхлый. Он и вообще-то не камень, а достаточно крохкий, пачкающий руки песчаник. Поэтому здесь нет альпинистов: зацепиться им тут не за что. Разрешено ходить по горам пешком, кататься на велосипедах, но альпинистов тут гоняют, как прокаженных, ибо, кроме как погибнуть, у них в Седоне нет больше никаких дел.

Альпинистам сюда лучше не лезть. Неприступные с виду скалы - это песочные башни, осыпающиеся под весом человека

Говорят, что в ближайшие 10-20 миллионов лет, горы в Седоне от ветра и солнца начнут осыпаться и превратятся опять в песок.

Так что наша экспедиция вовремя успела тут побывать!!!

Типичный городской вид. Горы окружают город со всех сторон и видны практически с любого места

Share on Facebook

Долго откладывал работу над главой о Гранд Каньоне. Наверное, я слабоват как писатель, чтобы описать величие этого уникального явления природы, но все же делаю это уже хотя бы потому, что без отчета о Каньоне рассказ о посещении Аризоны был бы непростительно плоским.

Итак, поездка в Гранд Каньон была спланирована, как мне казалось, скрупулезно, и все должно было получиться так, как задумано. На практике оказалось, что мы смогли увидеть малую толику всего того, что хотели увидеть. Если честно, меня это совершенно не расстроило, а только укрепило в мысли приехать сюда еще раз.

Теперь по порядку…

В гостинице, глядя в ноутбук, я был искренне уверен, что «если выехать пораньше», скажем, часов в 6 утра, то можно успеть посмотреть все за один день. Если не учитывать, что каньон находится на территориях трех штатов, общая протяженность его «всего» 450 километров, а в ширину он в разных местах бывает от 6 до 30 километров, то «выехать пораньше» в нашем случае на самом деле означало «на неделю раньше».

Смотреть мы планировали только южный (ближайший к нам) край каньона. Называется он South Rim, и находится в штате Аризона. Северный край (North Rim) – владение штата Юта, туда мы даже и не планировали добраться.

Встали ранним утром, на улице уже было по +30, день обещал быть нехолодным. После легкого завтрака, не теряя ни минуты, рванули по намеченному маршруту. Сев в машину, еще до выезда, услышал характерный сигнал своего мобильника – you’ve got mail, как говорится. Открыв сообщение, увидел письмо от сына с фотографиями результатов посещения наших владений вышеупомянутой девушкой Ирэн. Результаты были утешительными: два дерева упало рядом с домом, и еще от одного оторвалась огромная ветка и «облокотилась» на наше окно.

Как говорится в радиосводках сводках: «жертв и разрушений нет». Можно было ехать с хорошим настроением.

Ирэн посетила нас, но никаких серьезных последствий не оставила, кроме ветки, "облокотившейся" на наше окно. На заднем плане можно видеть парочку упавших дубов приличного размера. По счастью, упали они не в нашу сторону.

Вот так ветка задела наш дом, но окно, к счастью, выдержало

Дорога в Каньон началась с того, что первые километров 25-30 мы ехали по красивейшим горам, дорога вилась тонкой ниткой, движения практически еще не было и можно было немного повертеть головой и посмотреть все вокруг без риска угодить в пропасть.

С одной стороны до неба высилась красная горная стена, а с другой – обрыв, уходящий в неведомые глубины. Красоты описывать не буду, ибо чувствую, что уже утомил читателя своими восторженными эпитетами. Дам только несколько фотографий.

Красный конь в красном интерьере. Готов к отходу!

Наиболее красивые участки дороги нередко огорожены, чтобы любители фотографироваться знали, что их место по эту сторону изгороди

Гора на заднем фоне когда-то явно была выше уровня океана. Это был приличного размера коралловый риф

Солнце начало всходить и в некоторых местах картинка стала совсем яркой

Лень пополам с жарой начала нас одолевать - некоторые снимки делали, не выходя из машины

Мост через натуральную пропасть. Дна с нашей точки видно не было

Горы Седоны остаются позади

Share on Facebook

Лев Николаевич был то, что называют «человеком старой школы». Ему было уже прилично за 70. Коренной петербуржец, он помнил Революцию, Есенина, Маяковского, Мейерхольда, Горького.

Лев Николаевич был на редкость элегантен. Он гордо нес свою красиво уложенную гриву  седых волос, всегда благоухал старомодным, но приличным одеколоном и постоянно носил костюм-тройку с неизменной бабочкой. Никто и никогда не видел его плохо выбритым. Худощавый, под два метра росту, он был похож на артиста Черкасова с которым, кстати, был знаком в своей Петербургско-Ленинградской юности.

Лев Николаевич играл в театре Короля Лира, Вронского, и все остальные роли, входяшие в пакет актеров его возраста, таланта и фактуры. Разговаривал он вычурно-старомодно, отчасти даже высокомерно, медленно и весомо, опуская мягкие шипящие и заменяя «я» на «а» в конце слов: он говорил «свалилса», «договорилса», «отчаялас», «виделас»…  Мата от него я не слышал ни разу.

История появления Льва Николаевича в том городском театре была известна всем актерам. Он сам себя называл «половым диверсантом». Сразу после войны, вернувшись с фронта, где пробыл все четыре года в составе фронтовой агитбригады, Лев Николаевич завел стремительную интрижку с женой какого-то инструктора горкома. История, естественно, стала темой разговоров во всем Ленинграде,  и, как результат, ЛН получил 15 лет как шпион, не помню уж точно его «преступную  специальность». Историю эту старик рассказывал нам со смехом, отчасти даже соглашаясь с тем, что получил срок за дело. Отсидел он лет шесть и по амнистии был отправлен на «химию» в Омск, в Ленинград ему вернуться не светило. В Омске он проработал пару лет в качестве библиотекаря, т.к. свободной ставки актера в театре не было. Но ЛН твердо решил вернуться к своей профессии и начал звонить во все небольшие театры. Так он связался с дирекцией нашего театра и получил работу, устроившись на должность актера 2 категории. Дело было в конце 50-х. Наверное, он планировал вернуться в Ленинград, но, по каким-то одному ему ведомым причинам, ЛН задержался на полтора десятка лет в этом городском театре. Уезжать в Ленинград он уже не собирался.

Лев Николаевич был интереснейшим собеседником. На гастролях мне дважды пришлось жить с ним в одном номере и я слушал его рассказы как завороженный. Он был полон актерских историй, баек, крылатых фраз и выражений. Когда кто-то в его присутствии рассказывал театральный анекдот, Лев Николаевич нередко поправлял или дополнял рассказ своими комментариями, ибо знал происхождения всех этих историй, а некоторые из них даже случались в его присутствии.

К колегам-актерам ЛН относился с приличной долей иронии, не раз повторяя слова Охлопкова о том, что «актеры – это те же дети, но у них только член потолще». В то время был очень популярен на ТВ Ираклий Андроников. ЛН был с ним знаком с довоенных времен, всегда смотрел его передачи с джокондовской тенью улыбки на своем благородном лице и, время от времени, ворчал вслух: «вот ведь врет, шельмец!». Это не было критикой, скорее, так он выражал свой восторг. Он понимал, что рассказы Андроникова по миллиону причин не могли быть на 100% правдивыми.

Льва Николаевича очень любили актеры, и уважало начальство. Все было бы ничего, но была одна проблема: примерно раз в год ЛН уходил в глухой запой на пару недель. Он закрывался у себя дома, отключал телефон, не подходил к двери, и просто пил водку и читал Шекспира в голос. Запои эти случались, как я уже сказал, не чаще одного раза в год, но предвидеть время наступления этих его срывов было невозможно. Это всегда случалось совершенно неожиданно. Наверное, было что-то, что толкало ЛБ на эти «сезонные отклонения», но для нас они всегда были нежданны, как землетрясения.

Запои начинались по одному и тому же сценарию: ЛН без всяких объяснений и предупреждений в один день не являлся на спектакль. Помреж бежал к нему домой, стучался в дверь, но ее никто не собирался открывать. Постояв в коридоре и послушав мерный бубнеж ЛН из-за двери, помреж устанавливал диагноз – опять запой!

В театре срочно вводили замены ЛН на пару недель вперед, и жизнь нормализовывалась. Об увольнении старика речи не шло: он был талантлив, и достойной замены ему в театре не было. Запои эти просто воспринимали как внеочередной отпуск, да и всем было понятно, что через пару недель все вернется на круги своя. Провинциальные театры во времена моей  молодости актерами не разбрасывались и прощали им гораздо худшее, чем двухнедельный запой.

Случилось так, что в тот далекий 1973 год, в момент очередного запоя Льва Николаевича,  наш театр должна была посетить делегация местного начальства с каким-то высоким гостем, типа инструктора ЦК или что-то в этом роде. Из отдела культуры позвонили с утра пораньше и попросили отменить запланированный в месячном репертуаре спектакль и заменить его на «Короля Лира» с участием Льва Николаевича.  Директор театра, зная, что старик в запое, не смог отказаться, ибо наложил в штаны не отходя от телефона и решительно и бескомпромиссно отрапортовал «будьсделано»!

Как вы, наверное, догадались, в планы Льва Николаевича играть в спектакле в этот вечер не входило. Он, как всегда в моменты запоев, встав с утра пораньше, тщательно побрился, одел домашний халат, выпил первые 150 гр. водочки и принялся за своего любимого Шекспира. Ни на какие стуки в дверь, как положено, он не реагировал. Для разрешения проблемы и предотвращения вечернего скандала к Льву Николаевичу было сделано три похода: сначала приходил помреж, затем — помреж в компании с директором, и еще раз – отдельно, к нему пыталась достучаться группа сочувствующих Мастеру актеров. Успеха никому добиться так и не удалось.

Вечером давали Короля Лира, но с дублером в главной роли. Дублер был не так уж плох, но талантишко его отставал на пару световых лет от игры ЛН. Столичное начальство, я думаю, так и не заметило подмены; банкет с армянским коньяком и балыками серьезно нивелировал восприятие действительности этого заезжего вождя 3-й категории. Зато местный культурный царек был в ярости и, проходя мимо склонившегося до земли испуганного театрального руководства, успел прошипеть директору: «завтра в 8 утра ко мне в кабинет с этим старым сссукой-уголовником»! Биографии актеров всегда были известны тем, кому следовало их знать.

Директор театра непрерывно пил валерьянку, тяжело и отчаянно вздыхал; он  знал, что завтра Лев Николаевич еще и «на ковер» не явится, а такое неповиновение уже и ему самому грозило увольнением.

Уж не знаю, кто из актеров смог пробиться к ЛН и рассказать обо всем, но на следующий день старик явился в театр в половине восьмого, как всегда элегантный, благоухающий, выбритый, со слегка запудренными запойными синяками вокруг глаз. Зайдя в кабинет директора, он величественным жестом остановил гневный монолог руководителя, сказав единственную фразу: «Замолчите, или вам придется идти в исполком сольным номером!»

Сникший директор, на ватных ногах, в компании Главрежа и секретаря парткома молча последовал за ЛН. Тот шел впереди с гордо поднятой головой, оставляя за собой шлейф пугающей независимости.

В отделе культуры их уже ждала комиссия из начальника и двух каких-то шавок-инструкторов. Все расселись по обеим сторонам Т-образного стола и стали слушать гневный вступительный монолог красномордого бога местной культуры. Начальник был, как водилось в те времена, «брошен на культуру» с предыдущей должности заведующего идеологией в райкоме комсомола, поэтому подо всё подводил серьезную контрреволюционную базу.

Все присутствующие сотрудники театра сразу же, решительно и бесповоротно намочили свои подгузники. Было ясно, что Лев Николаевич должен биться в одиночку, и что он идет «навылет». Единственная мысль, мучившая всех остальных членов театральной делегации, была предельно простой: «И меня тоже?»

Монолог «культурного фюрера» длился минут десять при полном молчании присутствующих и почти неуловимой улыбке на лице ЛН. Последний вопрос оратора звучал эпически грандиозно:

- Ну, и как вы же теперь будете смотреть в глаза своим товарищам?

При полном тягостном молчании театральной делегации ЛН начал ответную речь:

- Если вы, уважаемый, перестанете орать на меня как на мальчишку с Лиговки, я смогу ответить вам весьма подробно. Но прежде, я хочу задать вопрос людям из вашей массовки:

- Вы, милостивые государи, когда последний раз в гастроном ходили?

Один из присутствующих исполкомовских хорьков бодро ответил:
- Вчера, например. А какое отношение это имеет к вашему пьянству?

- А что вы там кроме «Завтрака туриста» видели? – ответил ЛН вопросом на вопрос.

- Ну… нормальный набор продуктов. Без излишеств, конечно, но нам хватает.

- Вам хватает потому, что вы здесь, в своем ведомственном буфете, добираете до вашей нормы, — многозначительно изрек ЛН., – а меня туда никто не приглашал, да и при зарплате в 80 рублей в месяц, что я там смогу купить? Вот и получается, что выпить я еще как-то могу, но закусывать мне приходится всякой дрянью, а потому я, человек уже не молодой, без хорошей закуски пьянею быстро и остановиться не могу.

- И что вы этим хотите сказать? – наливаясь пунцом, вмешался Самый Главный Культурный Начальник.

- А вот что, — ЛН поднялся, собираясь уходить, — пьянство наше – не проблема. Проблема в том, что Закуска при советской власти всегда ху-ё-ва-я!

И, гордо подняв голову, Лев Николаевич покинул кабинет, оставив всех в немом изумлении.

Уж не знаю, что там было потом, но ЛН не уволили, хотя ему и директору влепили по выговору.

А в труппе нашей с того дня на долгие годы, на каждой выпивке, кто-нибудь обязательно задавал всем участникам сакраментальный вопрос – «А какая у нас сегодня закуска?».
И все присутствующие хором цитировали ставшую классической фразу Льва Николаевича.

Умер Мастер в тот же год, на дневной репетиции. Вдруг схватило сердце, он присел на стул и, пока звонили в Скорую, тихо, прислонив голову к стене, ушел из нашего бренного мира. Прибывшая машина Скорой отвезла ЛН уже в морг.

Хоронили Льва Николаевича всем театром вскладчину, ибо денег покойный за всю жизнь так и не нажил, а местком театра выделил на похороны всего 50 рублей…

Share on Facebook

Ровно десять лет назад, 28 декабря 2001 года, с невероятным трудом раздобыв приглашение и выполнив все формальности, я сделал первую запись в своем ЖЖ.

Народу в ЖЖ тогда было совсем немного, почти все знали и читали друг друга. Там я впервые прочел покойного Диму Горчева и читал до самой  его смерти. Начав писать в ЖЖ, через два года завел свой блог Графоман, а затем еще и Фейсбуком обзавелся  4 года назад.

К сожалению, времени стало совсем мало, поэтому формат Фейсбука сейчас – наиболее приемлемый, но я искренне надеюсь продолжать писать маленькие рассказы и эссе, а потому, все три ресурса так и держу в состоянии «боевой готовности» J

Вот завтра напишу одну из историй моего театрального прошлого.

Share on Facebook

Три дня ходил и мучился роковым вопросом: Откуда мне знаком этот художник?

И вот сегодня утром, во время посещения особо ответственного помещения моего номера в гостинице, прозрение наступило!

Вот он, тот же художник, та же манера, и, что самое, главное, картина висит в абсолютно соответствующем ее качеству месте!

Думаю, что у меня висит оригинал, ибо кто же станет делать копию с такого шедевра!

Share on Facebook

Share on Facebook